Роза Мира и новое религиозное сознание

Вперед Мои читатели Старый бродяга в Аддис-Абебе,Покоривший многие племена,Прислал ко мне черного копьеносцаС приветом, составленным из моих стихов. Лейтенант, водивший канонеркиПод огнем неприятельских батарей,Целую ночь над южным моремЧитал мне на память мои стихи. Человек, среди толпы народаЗастреливший императорского посла,Подошел пожать мне руку,Поблагодарить за мои стихи. Много их, сильных, злых и веселых,Убивавших слонов и людей,Умиравших от жажды в пустыне,Замерзавших на кромке вечного льда,Верных нашей планете,Сильной, весёлой и злой,Возят мои книги в седельной сумке,Читают их в пальмовой роще,Забывают на тонущем корабле. Я не оскорбляю их неврастенией,Не унижаю душевной теплотой,Не надоедаю многозначительными намекамиНа содержимое выеденного яйца,Но когда вокруг свищут пулиКогда волны ломают борта,Я учу их, как не бояться,Не бояться и делать что надо. И когда женщина с прекрасным лицом,Единственно дорогим во вселенной,Скажет: А когда придет их последний час,Ровный, красный туман застелит взоры,Я научу их сразу припомнитьВсю жестокую, милую жизнь,Всю родную, странную землю,И, представ перед ликом БогаС простыми и мудрыми словами,Ждать спокойно Его суда. Звездный ужас Это было золотою ночью,Золотою ночью, но безлунной,Он бежал, бежал через равнину,На колени падал, поднимался,Как подстреленный метался заяц,И горячие струились слезыПо щекам, морщинами изрытым,По козлиной, старческой бородке.

Николай Гумилев. ЗВЕЗДНЫЙ УЖАС

Юрий Зобнин - Николай Гумилев"Горькие плоды" действий"избранников духов", в душе которых [ зажглись звезды", Гумилев рисует в последней своей поэме"Звездный ужас" - притче о массовом"растлении ума" у овладевшем неким первобытным племенем, люди которого вдруг горячо полюбили страшного"черного бога", требующего человеческих жертв.

Лейтмотивом"Звездного ужаса" является двустишие Горе! Страх, петля и яма Для того, кто на земле родился - представляющее собой почти дословное повторение восклицания Исайи"Ужас и яма и петля для тебя, житель земли! Эти скорбные слова подытоживают пророчество о Страшном Суде, который следует за почти поголовным отпадением человечества от Бога:

В священном ужасе, как поэт, внимал я арфе серафима. Рассказывает патриарх Кирилл: «Если свобода, то не может быть равенства.

Дождь огня священного не залил, Ни косматый лев, ни зенд жестокий К нашему шатру не подходили. И тогда еще ползти пытался, Но его уже схватили дети, За полы придерживали внуки, И такое он им молвил слово: Страх, петля и яма Для того, кто на земле родился, Потому что столькими очами На него взирает с неба черный И его высматривает тайны. Этой ночью я заснул, как должно, Обвернувшись шкурой, носом в землю, Снилась мне хорошая корова С выменем отвислым и раздутым, Под нее подполз я, поживиться Молоком парным, как уж, я думал, Только вдруг она меня лягнула, Я перевернулся и проснулся: Был без шкуры я и носом к небу.

Хорошо еще, что мне вонючка Правый глаз поганым соком выжгла, А не то, гляди я в оба глаза, Мертвым бы остался я на месте. Страх, петля и яма Для того, кто на земле родился. Вот старик спросил, дрожа от страха: И когда над ним склонились братья, То увидели, что он не дышит, Что лицо его темнее меди Исковеркано руками смерти.

Одноклассники В Воронеже Сергей Борисович даже не пытался устраиваться - он не терял надежду, что жена вытащит его через кого-то из крупных генералов, впоследствии в м году погибших. Он снял койку в одной комнате со славным рабочим парнем Трошей, а ел и пил у нас. Для нас это был сравнительно благополучный период с переводом, театром и радио, и нам ничего не стоило прокормить бедного мальчишку.

43 Ужас и яма и петля - для тебя, житель Моава, сказал Господь. убежит от лица страха, впадет в пропасть: и излазяй из.

Век страшный потому, что в самом цвете силы Смотрел на звезды он, как смотрят в глубь могилы, И потому смешной, что думал он найти В недостижимое доступные пути. Поведение людей, подверженных прелести, со стороны, как уже говорилось, видится здравому взгляду пугающененормальным, страшным и смешным одновременно. Эти скорбные слова подытоживают пророчество о Страшном Суде, который следует за почти поголовным отпадением человечества от Бога: Страх петля и яма Для того, кто на земле родился, Потому что столькими очами На него взирает с неба черный И его высматривает тайны.

Герои поэмы созерцают звездное небо в разных обстоятельствах и исходят при этом из разных побудительных мотивов — соответственно и последствия этого созерцания для них оказываются разными. Дело в том, что без свободного согласия человека на сотрудничество со злом силы сатаны не могут овладеть своей жертвой. О грехе, его видах, степенях и различных греховных состояниях.

Этой ночью я заснул, как должно, Обвернувшись шкурой, носом в землю, Снилась мне хорошая корова С выменем отвислым и раздутым, Под нее подполз я поживиться Молоком парным, как уж, я думал, Только вдруг она меня лягнула, Я перевернулся и проснулся: Был без шкуры я и носом к небу, Хорошо еще, что мне вонючка Правый глаз поганым соком выжгла, А не то, гляди я в оба глаза, Мертвым бы остался я на месте.

Старику хорошо известна опасность прямого заинтересованного созерцания небесных высот, тем более в ночное время, поэтому он не просто воздерживается от этого, но и сознательно следит за строгим выполнением мистического этикета: Очарование воздушным бесовским явлением грозит неизбежной гибелью для внимающих ему. Сыном движет любопытство и неколебимая уверенность в своих силах: С той поры, что я живу, со мною Ничего худого не бывало, И мое выстукивает сердце, Что и впредь худого мне не будет, Я хочу обоими глазами Посмотреть, кто это бродит в небе.

На ноги вскочили восемь братьев, Крепких мужей, ухватили луки.

АРСКОСЕЛЬСКАЯ

Полы мыли шваброй вручную только там, где шваброй неудобно , пылесос был; стирали с порошком но очень долго вручную, конечно , серая паста для посуды и сантехники покупалась, марганцовка, сода тоже. Мыли тряпками и такими капроновыми самодельными штуками, какие описывает. Изредка попадались и губки, но нерегулярно. Окна тряпкой позже - губкой мылись, а газетой потом протирались.

Тут, видимо, играло роль то, что рядом с домом был хозяйственный магазин, и считалось, что раз уж так, то грех им не пользоваться. Продукты резали и сидя, и стоя а вот картошку почему-то только стоя чистили.

Я подошел, и вот мгновенный, Как зверь, в меня вселился страх, ужас и говорит людям своего племени:"Горе! Горе! Страх, петля и яма Для того, кто .

И когда женщина с прекрасным лицом, Единственно дорогим во вселенной, Скажет: А когда придет их последний час, Ровный, красный туман застелит взоры, Я научу их сразу припомнить Всю жестокую, милую жизнь, Всю родную, странную землю, И, представ перед ликом Бога С простыми и мудрыми словами, Ждать спокойно Его суда. Звездный ужас Это было золотою ночью, Золотою ночью, но безлунной, Он бежал, бежал через равнину, На колени падал, поднимался, Как подстреленный метался заяц, И горячие струились слезы По щекам, морщинами изрытым, По козлиной, старческой бородке.

А за ним его бежали дети, А за ним его бежали внуки, И в шатре из небеленой ткани Брошенная правнучка визжала. И тогда еще ползти пытался, Но его уже схватили дети, За полы придерживали внуки, И такое он им молвил слово: Страх, петля и яма Для того, кто на земле родился, Потому что столькими очами На него взирает с неба черный, И его высматривает тайны. Этой ночью я заснул, как должно, Обвернувшись шкурой, носом в землю, Снилась мне хорошая корова С выменем отвислым и раздутым, Под нее подполз я, поживиться Молоком парным, как уж, я думал, Только вдруг она меня лягнула, Я перевернулся и проснулся: Был без шкуры я и носом к небу.

Хорошо еще, что мне вонючка Правый глаз поганым соком выжгла, А не то, гляди я в оба глаза, Мертвым бы остался я на месте. Страх, петля и яма Для того, кто на земле родился.

Николай Гумилев

Эти истории об отчаянии. О том, что нет никакого света в конце туннеля. О победе зла, низвержении добра и торжестве несправедливости. Это двадцать пять историй о том, как бывает в жизни, а не в книгах. О том, как учительница колледжа любит своего ученика-гея.

Понятнее. Вот смотрите: «Мужчины или подростки от ужаса не запомнила бьют . «Горе! Горе! Страх, петля и яма для того, кто на земле родился».

Не смотрел ни разу с вожделеньем. Побежали женщины и быстро Старый поднял свой топор кремневый, Думал — лучше продолбить ей темя, Прежде чем она на небо взглянет, Внучка ведь она ему, и жалко, — Но другие не дали, сказали: Положили и склонили лица, Ждали, вот она умрет, и можно Будет всем пойти заснуть до солнца. Только девочка не умирала, Где стояли братья, после снова Вверх и захотела спрыгнуть с камня. Старый не пустил, спросил: Старый призадумался и молвил: Люди слушали и удивлялись: Так не то что дети, так мужчины Говорить доныне не умели, А у Гарры пламенели щеки, Искрились глаза, алели губы, Руки поднимались к небу, точно Улететь она хотела в небо.

И она запела вдруг так звонко, Словно ветер в тростниковой чаще, Ветер с гор Ирана на Евфрате. Мелле было восемнадцать весен, Но она не ведала мужчины, Вот она упала рядом с Гаррой, Посмотрела и запела тоже. А за Меллой Аха, и за Ахой Урр, ее жених, и вот всё племя Полегло и пело, пело, пело, Словно жаворонки жарким полднем Только старый отошел в сторонку, Зажимая уши кулаками, И слеза катилась за слезою Из его единственного глаза.

С кручи, шишки на своих коленях, Гара и вдову его, и время Прежнее, когда смотрели люди На равнину, где паслось их стадо, На воду, где пробегал их парус, На траву, где их играли дети, А не в небо черное, где блещут Недоступные чужие звезды.

Стихотворения 4 — страница 83

Не смотрел ни разу с вожделеньем. Побежали женщины и быстро Старый поднял свой топор кремневый, Думал — лучше продолбить ей темя, Прежде чем она на небо взглянет, Внучка ведь она ему, и жалко. Но другие не дали, сказали:

Видимо, младенческого происхождения ужас перед самим фактом укола В общем, “ужас, ужас, страх, петля и яма для того, кто на земле родился”.

Большое спасибо за рецензию, захотелось прочитать - что и сделаю в ближайшее время: Не ожидала получить благодарности за рецензию: Было бы интересно узнать -"как оно вам": Разве мало и без того негатива в нашей жизни. Только добрых и положительных. Много книг, после которых остаются положительные эмоции, улыбка, после которых хочется делать что-то хорошее, которые побуждают к действию

Юрий Зобнин - Николай Гумилев

О стихотворных переводах Существуют три способа переводить стихи: При втором способе переводчик поступает в общем так же, только приводя теоретическое оправдание своему поступку; он уверяет, что, если бы переводимый поэт писал по-русски, он писал бы именно так. Поп в Англии, Костров у нас так переводили Гомера и пользовались необычайным успехом. век отверг этот способ, но следы его сохранились до наших дней. И теперь еще некоторые думают, что можно заменять один размер другим, например, шестистопный пятистопным, отказываться от рифм, вводить новые образы и так далее.

Удавка картезианства – беспокойство, ощущение тревоги и страха до А почему же тогда"Горе! Горе! Страх, петля и яма для того, кто на земле родился" были и страх, и тревога, и безотчетный экзистенциальный ужас и т.п.

Облеченная в пламя и дымы, О тебе, моя Африка, шопотом В небесах говорят серафимы. Повесть жизни ужасной и чудной, О неопытном думают ангеле, Что приставлен к тебе, безрассудной. Про деянья свои и фантазии, Про звериную душу послушай, Ты, на дереве древнем Евразии Исполинской висящая грушей. О вождях в леопардовых шкурах, Что во мраке лесов за победою Водят полчища воинов хмурых; О деревнях с кумирами древними, Что смеются улыбкой недоброй, И о львах, что стоят над деревнями И хвостом ударяют о ребра.

Дай за это дорогу мне торную, Там где нету пути человеку, Дай назвать моим именем черную, До сих пор неоткрытую реку. И последняя милость, с которою Отойду я в селенья святые, Дай скончаться под той сикоморою, Где с Христом отдыхала Мария. Красное море Здравствуй, Красное Море, акулья уха, Негритянская ванна, песчаный котел!

Стихотворения 4

Они устраивают там вечеринку, думая, что это будет забавно. Никто, кроме участников, не знает, куда они отправились, и когда события начинают развиваться не так, как хотелось бы самим молодым людям, никто не знает, где их искать. Студенты оказываются запертыми в бункере, а единственный свидетель, знающий об этом, уезжает с родителями в отпуск. В бункере не остается еды, и вскоре начинается цепь трагических событий. Через некоторое время из бункера выбирается только одна выжившая девушка.

Бондарь Александр. Мертвый Штиль."Ужас, яма и петля для тебя, житель земли! Тогда побежавший от крика ужаса упадет в яму; и кто вылезет из ямы, попадет в петлю. . И ощущение ужаса, страха, смерти. Смерть - невидимая .

Не смотрел ни разу с вожделеньем. Умер Гар, сошла с ума Гарайя, Дочери их только восемь весен, Может быть, она и пригодится. Но другие не дали, сказали: Положили и склонили лица, Ждали, вот она умрет, и можно Будет всем пойти заснуть до солнца. Только девочка не умирала, Где стояли братья, после снова Вверх и захотела спрыгнуть с камня. Старый не пустил, спросил:

Рей Бредбери. Полуночный танец дракона

Ну раз такое дело, начну обьяснять что к чему. Дело в том, что это стихотворение, напомнила мне девушка любимая, а разговор был вот о чём: Когда то, в те времена, люди боялись смотреть на небо, на звёзды, вверх, по причине того, что боялись кары. Сейчас просто не хотят смотреть"вверх" хотять под ноги, в"кошельки", в сторону заграницы, куда угодно.

И не верят просто во что-то"светлое".

Звездный ужас. Это было золотою ночью, «Горе! Горе! Страх, петля и яма. Для того, кто на Вот старик спросил, дрожа от страха: «Что ты видишь .

Не смотрел ни разу с вожделеньем. Умер Гар, сошла с ума Гарайя, Дочери их только восемь весен, Может быть она и пригодится. Положили девочку на камень, Плоский черный камень, на котором До сих пор пылал огонь священный, Он погас во время суматохи. Положили и склонили лица, Ждали, вот она умрет, и можно Будет всем пойти заснуть до солнца. Только девочка не умирала, Где стояли братья, после снова Вверх и захотела спрыгнуть с камня. Старый не пустил, спросил: Только небо Вогнутое, черное, пустое, И на небе огоньки повсюду, Как цветы весною на болоте.

Так не то что дети, так мужчины Говорить доныне не умели, А у Гарры пламенели щеки, Искрились глаза, алели губы, Руки поднимались к небу, точно Улететь она хотела в небо. И она запела вдруг так звонко, Словно ветер в тростниковой чаще, Ветер с гор Ирана на Евфрате.

РЕАЛИТИ КВЕСТ"AMNESIA" / СТРАХ И УЖАС / 18+